?

Log in

No account? Create an account

Это просто момент, осознавший свою переломность

Желания с доставкой на дом
aniwia

Был выходной, а планов на него не было. Можно было валяться в постели сколько душе угодно, никуда не спешить и никаких угрызений совести по этому поводу не испытывать. Этим Ася и собиралась заняться в такое прекрасное воскресное утро, пока не услышала доносившиеся из кухни шуршание и звуки шагов. Сначала она, конечно, ущипнула себя, как и полагается в таких случаях, вдруг просто не до конца проснулась? Полежала ещё пару минут, прислушиваясь, даже дыхание задержала. Но звуки не прекратились. Накинув на плечи плед, чтобы выглядеть хоть немного серьезнее в пижаме с пингвинами, Ася осторожно выглянула в коридор. На кухне определённо кто-то был. Дрожа от страха и негодования, она все-таки решила туда заглянуть.

За столом сидел незнакомый, крупный мужчина средних лет, пил кофе, читал книгу и что-то напевал себе под нос. что-то такое знакомое, где-то на это слышала... Точно! в восьмом классе они с подругой обожаю эту песню, кажется весь год только ее и слушали... Она встряхнула головой, как будто пыталась отогнать от себя навязчивую мелодию. И тут ее взгляд упал на книгу. Ася очень любила книги, и, наверное, не смогла бы не обратить на неё внимание даже если бы на кухне развернулись военные действия, а сейчас там было довольно тихо, ничего не взрывалось и не горело. Всё же нужно отдать этому должное. Незнакомец читал "Гордость и предубеждение". Тут Асе захотелось, нет, вовсе не ущипнуть себя, а похлопать по щекам. Ни один мужчина, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, если его жизни при этом ничего не угрожает, не станет добровольно читать "Гордость и предубеждение". Если, конечно, это не ее любимый киногерой, а это всё же был не он.

Ася всё-таки слегка похлопала себя по лицу, и этим привлекала внимание незнакомца. Он поднял на неё глаза и обворожительно улыбнулся. Даже слишком. "Что он себе позволяет! - пронеслось у неё в голове. И тут же - Маньяк!" И Ася стала украдкой посматривать на шкафчик, в котором лежали ножи, придумывая как бы достать один из них. Ну так, на всякий случай. Незнакомец медленно, словно не хотел спугнуть, положил книгу на стол и, не прекращая улыбаться, таким же осторожным движением из внутреннего кармана пальто вытащил большой кухонный нож. "Раскусил!" - Асе казалось, что она прокричала это вслух, но на самом деле из нее вырвалось только что-то похожее на мышиный писк. Тем временем мужчина положил нож на стол прямо перед ней и пожал плечами.
- Не знаю зачем он тебе сдался, но вот, пожалуйста, раз уж хочется.
- Эээ... А Вы... Вы - кто?...
Он снова порылся в карманах и достал какой-то цветной бланк, с печатями, голографическими элементами, и протянул его Асе. Та пробежала по нему глазами, но ничего не поняла.
- Что это?..
- Сертификат министерства исполнения желаний, подтверждающий мою подлинность, - проговорил незнакомец с такой интонацией, будто исполнял национальный гимн.
Ася хлопала глазами. Убивать и обворовывать ее вроде никто не собирался, это становилось похоже на розыгрыш, но как этот тип попал в квартиру? Она села на стул, поджав под себя ноги, и, все также кутаясь в плед, спросила ещё раз:
- Что?..
- Я - твое исполненное желание. Исправленное и дополненное, 348 раз, если быть точным.

Асе потребовалось время, чтобы понять, что сидит она с открытым ртом и выглядит довольно глупо.

-В смысле, мое желание? Не помню, чтобы желала такого… ну… вот… тебя. И что значит дополненное?

Тут вздохнул он и лекторским тоном выдал, похоже, заранее подготовленную речь:

- Министерство исполнения желаний занимается рассмотрением и, как следует из названия, исполнением желаний. Каждого поступившего желания, соответствующего утвержденной форме обращений – было высказано не менее трех раз, предмету желания уделено определенное количество минут размышлений и все в таком духе. Каждая заявка рассматривается в сроки от трех дней до трех лет. После первой регистрации желания все, чего пожелает тот же проситель в течение первых трех суток, считается исправлением и дополнением, а не отдельным желанием. Принимая также во внимание случаи взаимоисключающих и взаимозаменяющих условий.

Замолчав, он почти с укором посмотрел на Асю. От этого взгляда ей стало не по себе, и она сильнее замоталась в плед, хотя в этом не было никакой необходимости.

- Я хотел сказать, что ты так часто…

- Да поняла я, поняла… Что ж, девушке и помечтать совсем нельзя…

- Можно, - улыбнулся он все также обворожительно.

- Так мне нужно где-то расписаться? Все осознала, никаких претензий не имею…

- Нет. Я все равно уже здесь.

- И что ты собираешься здесь делать?

- Жить.

«Ой, мамочки, - подумала Ася. – Не могу я такие серьезные разговоры разговаривать без чашки кофе».

- Пожалуйста. Мой, фирменный, - Незнакомец протянул ей чашку с ароматным напитком. И она помнила эту чашку! Это была ее любимая, классе во втором, большая, темно-синяя, с новогодней елью, а шарики и гирлянды становились цветными, когда в нее наливали что-то горячее. К сожалению, она разбилась, и в магазине таких уже не было. А Ася очень хотела такую же.

- Это что же? Ты и мысли читаешь? – спросила она, кивнув и на нож, который все еще лежал рядом. Теперь она чувствовала себя глупо из-за него, но решила не подавать вида.

- Не совсем. Мелкое бытовое в качестве бонуса, само собой получается.

Кофе и правда был волшебный. Да и гость был очень хорош собой. Ася стала украдкой его рассматривать. Были в нем и степенные, правильные черты Грегори Пека, и хитрая усмешка Кларка Гейбла, и задатки настоящего денди от мистера Дарси, и благородство Арагорна, и шрам как у Жоффрея… и много, много других знакомых черт. Ася мечтательно заулыбалась. Все-таки за каждого из этих персонажей она когда-то хотела выйти замуж.

- Так что же, получается, что ты – собрание всех-всех моих желаний?

- Кроме взаимоисключающих и взаимозаменяющих.

- А вот родинки как у Сашки с пятого этажа у тебя нет, а мне так нравилась…

Из внутреннего кармана пальто он достал внушительный по толщине том.

- Это что? «Война и мир», которую я хотела прочесть касанием руки?

- Свод правил и ограничений. Можешь ознакомиться. Копирование не медийных персонажей запрещено авторскими правами.

- Угу… – Ася заметно осмелела, и вообще все происходящее начала ее веселить. – Слушай, а как же насчет единорога? Я уверена, что единорога я хотела чаще и активнее чем все остальное. Или он в кармане не поместился?

- С единорогом накладка вышла, да. Из-за бюрократической ошибки права на них переданы в Отдел фантазий. А те, что были на складах Министерства, закончились много веков назад.

- Понятно… - расстроено протянула она. – А что же тогда с Новой Зеландией, Францией, Китаем и всеми местами, куда я хотела?

Он опустил глаза в пол, но не так, как делают люди, когда им неловко за что-то, а словно хотел скрыть подступающий смех.

- Ну… Я там был. Могу рассказать.

- Класс. Сплошное надувательство. Звать то тебя как?

- У меня еще нет имени. Можешь любое выбрать.

Ася задумалась. Перебрала все имена любимых персонажей и те, которые ей нравились на слух или что-то значили для нее, но что-то было в этом неправильное.

- Нет, не могу. Если я придумаю тебе имя, это будет… ну… как будто ты питомец, а не человек. Выбирай сам.

Он заулыбался так, словно именно этого ответа от нее и ждал. Встал, расправил широкие плечи, лицо его приняло такой сосредоточенный вид, будто он решал головоломку, и через минуту произнес:

- Платон.

- Ооо, как неожиданно и интересно. Ну что же, Платон, будем зна… - Ася собиралась протянуть ему руку для приветственного жеста, но в этот момент увидела, как под пальто что-то шевелится… Хвост! Это был настоящий зелененький чешуйчатый хвост с пикой на конце, такие часто рисуют у драконов. Он извивался, вроде даже осматривал и обнюхивал все, до чего мог дотянуться, и Ася могла поклясться, что видела, как он проглотил печеньку. Она не смогла сдержать эмоций, вскочила и буквально захлопала в ладоши.

- Хвост! Хвост! – и тут же осеклась. – Подожди, но я же себе хотела такой хвост…

- Он весьма самостоятелен. Могу дать поносить.

- Вот это да!

- То есть ты не против, чтобы я остался?

Ася вздохнула.

- Да оставайся конечно. Только чур кофе по утрам – твоя прямая обязанность.

Цвета фьорда
aniwia

- Я устала, - сказала она вслух и поняла, насколько необычно это прозвучало. Конечно, она говорила это уже много раз: «Я устала ждать», «Я устала просыпаться одна», «Устала жить без тебя» и многое другое. Но сейчас она просто устала, от всего, и чувствовала эту внутреннюю перемену. Раньше щемило сердце, а сейчас – болела голова.

Негреющее солнце, как и многие дни до этого, ни на сантиметр не меня своего положения, висело едва касаясь воды. Небо, будто нарисованное хаотичными мазками краски – желтыми, розовыми, голубыми – напоминало картину художника, который когда-то ей нравился, но имени его она вспомнить не могла. Мягкий свет нес умиротворение, по крайней мере, так всегда было до этого, золотил набегающие на пристань волны, отражался в его глазах, цвета фьордов. Еще в детстве она вычитала это сравнение в дешевом журнале, тогда оно показалось ей странным – Чем цвет фьорда отличается, например, от голубого? Но здесь она, кажется, наконец-то это поняла, и фраза постоянно вертелась у нее на языке, стоило вернуться в эту реальность и взглянуть на него.

Усмехнувшись своим мыслям, она повторила:
- Я устала. – Он лишь удивленно приподнял бровь. – Нет, нет, я рада, что могу быть здесь, с тобой. Но что-то изменилось. Когда ты приснился мне впервые, это было так удивительно. Помню, как проснувшись, еще долго облизывала губы, как будто на них мог остаться вкус того сна. Я ведь скучала по тебе, и это сделало меня чуточку счастливее. А потом ты приснился еще раз, и еще, и еще… И это стало становится невыносимо. Я запуталась, где моя настоящая жизнь: в этих снах с тобой или в ожидании их.
Он молча гладил ее руки. Раньше это помогало забыться и не думать ни о чем, но любое, даже самое сильнодействующее средство со временем перестает давать хоть какой-то эффект.

- И я решила начать просыпаться в другие реальности, но это не помогло. Ты всегда был где-то рядом и недоступен. В одной из них я не смогла тебя найти. Говорили, что ты уехал, но никто не знал куда. В другой – нашла, то ты меня не узнал. В третьей – узнал, но не пожелал выслушать ни слова. В четвертой – тебя просто уже не было… Сколько их я пересмотрела! Таких разных, странных, чужих! Но везде и всегда я засыпала только в этот самый сон. Каждую ночь. И… - она снова хотела повторить как устала от этой безысходности, но внезапно ее поразила мысль, заставив даже отдернуть от него руку. – Пока ты здесь… Пока я здесь… Мне не найти тебя там, за пределами сна, так? Это всегда была лишь тюрьма…

Она чувствовала, как нарастающий ком обиды и злости поднимался внутри нее, от солнечного сплетения к горлу, не давал дышать и гудел как целый рой пчел. Или это весь мир гудел? Сначала дрогнула статичная картинка неба, задрожало и вспенилось море, старые разбухшие доски, на которых они сидели. Он как-то особенно по-доброму улыбался и кивал, мол все верно, все так и должно быть.

Гул нарастал, заполнял ее, и, казалось, что вот-вот разорвет на части, пока она, собрав всю волю, все же не ударила по кнопке будильника.

Комнату заливал послеполуденный свет, с кухни доносились запахи кофе, поджаренных тостов и бекона.
- Ты опять перевел будильник, - потягиваясь и на ходу накидывая халат, она вышла из спальни.
Он скорчил виноватую рожицу и протянул ей горячую чашку, как свой главный аргумент.
- Прости. Ты так сладко спала. Я решил, что за пару часов ничего не случится.
- Также, как не случились они? – обвела она взглядом комнату: огромного рыжего кота, с едва заметными оленьими рожками, небольшой фикус на подоконнике, мелкие алые цветки которого извивались и пытались укусить друг друга, старый клетчатый плед в кресле-качалке, деловито читающий газету. – Я просто боюсь, что однажды усну слишком глубоко и уже не выберусь.
- Не говори глупостей. Я рядом. И нет человека, которого мой кофе не вернул бы хоть с того света, не то что из этих мирков. – Он чмокнул ее в лоб, и она рассмотрела таких родных пляшущих чертят в его глубоких, кристальных…
- Кажется, еще вчера у тебя глаза были карими.
Он взметнулся к зеркалу.
- И правда. А сейчас это что же такое? Голубые? Или серые?
- Цвета норвежского фьорда, - посмеивалась она. – Тебе идет. Ради такого и поспать можно. Только в следующий раз открой окно, когда душно – мне кошмары снятся.

Золотой и зеленый
aniwia


Он был таким маленьким, что помещался в кармане. То есть вот только что был огромным, а потом раз! Я даже удивиться не успела, а он уже лежит у меня на ладони. И ничего не поделаешь, придётся с собой нести, зачем только ему это - непонятно, как будто ему тут плохо. Мы и познакомились только потому, что я на это поле обычно прихожу после уроков, потому что тут хорошо. Лежишь себе в траве, она тебе шуршит на ухо, смотришь на облака, и ничего больше в мире нет, даже музыки и разговоров из гаражей, что на окраине, и то здесь не слышно. И вот прихожу как-то, а тут он, и совсем ведь не знает, что это моё поле. Пришлось даже домой сбегать, прошлогодний рисунок принести, чем не документ, а то бы не поверил, занял все место, а так вроде как в гостях. Но это осенью ещё было, а сейчас весна, он хитро щурится мне из кармана, я чувствую, и мы идём в школу. И придумать нечего, он знает когда я вру, то зеленеть от обиды начинает, то синеет от досады, а так-то он золотистый, как колосья в солнечном свете на нашем поле.
Около школы на углу стоит Пашка, ковыряет носом кроссовка землю, то ли выгнали снова, то ли меня ждёт. Я стараюсь тихонько пройти, но ивы ещё прозрачные, не спрячешься.
- Эй, чудилка! - кричит мне он. - Зачем пришла? Неужто драконы твои кончились? - и смеётся сам, а Олли шипит в кармане, того и гляди дыру проделает.
Забегаю в школу и прячусь в туалете. Меня тут никогда не любили, с самого момента как сюда переехали, вот просто так, за то, что новенькая. Папа на работе все время, даже поговорить не с кем было, пока Олли не появился. Спрашивала его откуда он на моём поле взялся, говорит трава нашептала. Я верю, она ж и мне все подряд рассказывает. А я вместо того чтоб тихо радоваться, нарисовала его на уроке ИЗО, и рассказала всем, что драконы почти как кошки. И они ещё больше смеяться надо мной стали. Но я больше боялась что Олли обидится и улетит, а он наоборот со мной попросился. Выпрыгнул из кармана, встряхнулся, пушистый стал, хвостом крутит, ну правда ж, чем не кошка! Он сам правда кошек никогда не видел, поэтому верит мне на слово. Весь день где-то рядом бегал, не знаешь куда смотреть - ни за что не увидишь. В столовой правда слышала, как Пашка про крысу рассказывал, мол укусила его в раздевалке и убежала, искали её потом с пацанами, почти поймали, только поцарапала всех. А какая, как выглядела - не помнит никто. Смотрю строго на Олли, а он лилово-желтый, то есть и стыдно, и гордится собой ужасно. Ладно, думаю, нечего тебе тут больше делать, пошли обратно, погода-то какая!
Следующие пару недель прошли как-то странно хорошо. На меня все также косо поглядывали, но молча. Все в той же столовой услышала потом, что Пашка так хвастался сражением с крысой, что его мальчишки из старших классов пристыдили, не поверили и дразнить стали, что не крыса это была, а невидимый дракон. Я даже улыбалась тайком, проходя мимо него на переменах, а после уроков шла вприпрыжку уже хорошо знакомыми дворами. Сейчас мимо зелёного забора, потом страшный облезлый, там никто не живёт, дальше дядя Миша, папин друг, потом забор, за которым все время собака лает, не знаю, на меня одну или на всех. Ещё три поворота, направо, налево и снова направо. Обойти гаражи, пролезть в дыру рядом с калиткой и там уже бежать со всех ног, смеяться, падать в траву и искать Олли глазами среди облаков. Он там делами занят: летит, например, облачный бегемот по своим каким-то делам и опаздывает, а Олли дунет на него тихонько своим волшебным дыханием, и он превращается в быстрого Пегаса. Такая вот у драконов работа. Я просила его и на меня дунуть, чтобы я тоже стала кем-то другим, сказал: "Не положено людям, вот станешь облаком, сделаю тебя самым прекрасным, специально дождусь". Цвета при этом не поменял, значит правда дождется, только как мне стать облаком, я ещё не придумала.
Машу ему рукой, опускается рядом, красивый, горит закатом. И вдруг оба слышим шорох на краю поля, со стороны гаражей. Пашка! Никак за мной шёл, выследил! Стоит замерев, смотрит во все глаза, а Олли возьми и ударь хвостом по траве, чтобы бабочки и кузнечики взвились в воздух. Ой, смешно то как! Закричал, пятиться начал, упал, снова закричал, и побежал в сторону домов. А что, спрашивается, кричать? Говорила же - дракон! Олли как-то так тихо рычит, наверно тоже смеётся, только посматривает на меня так, вроде как с заботой. А я не боюсь, он никому не скажет, я знаю. В следующем году мы с ним станем друзьями, зуб даю. А пока... А пока через неделю лето. Олли говорит, что мы будем летать.

Заказчик
aniwia
- И вам всего хорошего, приходите еще и детишек приводите!
Аккуратно перепрыгивая зловонную ядовитую жижу, я старался побыстрее захлопнуть дверь за посетительницей. Эти огромные хищные улитки – настоящий кошмар, но и не с такими приходится иметь дело, когда твой дом находится на границе между адом и еще десятком миров, неизвестных человечеству. Кого я только не видел в своей небольшой художественной мастерской за время её существования! Вообще-то, изначально я хотел быть фотографом, у меня даже техника есть, пылится где-то, но такая незадача – практически никто из инфернальных существ на фото не отображается, поэтому как в старые добрые времена пришлось взяться за кисти и мольберт.
Не успел я убрать следы пребывания тут прекрасной Ахатины, как в дверь тихо постучали. Я открыл, и из тени медленно выдвинулся темный силуэт, раза в два выше меня, и сделал пару робких шагов, что уже настораживало. Обычно мои гости неуверенностью не отличались. Это был самый обычный демон низшего уровня, очень худой, как сказали бы у нас – кожа да кости, без каких-либо намеков на одежду, только в руке у него была небольшая дорожная сумка явно с чем-то живым внутри. Она то и дело раскачивалась сама по себе, будто хотела вырваться, и издавала какие-то звуки. Наблюдая за этим с некоторым удивлением, я жестом пригласил его войти внутрь. Демон неуверенно переступил порог и так и остался там стоять, обводя помещение своими бешеными, вываливающимися из орбит глазами. Я ждал, что он скажет, зачем пришел, он молчал, неловкость момента нарастала.
- Ммм… вы хотели бы заказать портрет?
Он как-то смущенно посмотрел на меня.
- Да… да, портрет, - прорычал он. Вообще у демонов очень сложный язык, но при желании они могут говорить абсолютно на любом из существующих наречий, даже самые низшие. В этот момент что-то в его сумке резко дернулось, он прижал её к себе, как драгоценность, и стал озираться по сторонам. Я прикинул, что наверно вся соль его прихода заключается именно в этом свертке, и быстренько убрал со стола эскизы и прочий хлам.
- Что бы там у вас ни было, вы можете положить это сюда.
Несколько секунд он сомневался, но потом подскочил к освобожденному месту и сильно стукнул содержимым сумки по поверхности. Раздался приглушенный стон. Видимо, я вытаращил глаза не меньше, чем они выкатывались у него, и он начал поспешно объясняться.
- Вы не подумайте, это мера предосторожности.
Потом он аккуратно развязал веревку и достал на стол отрезанную голову с завязанным ртом. Голова щурилась, привыкая к свету, и судя по всему отменно ругалась.
- Вот это, - тихо прохрипел демон с каким-то восхищением, - я бы хотел портрет вот с этим.
И надо заметить, что тут я немного испугался. Это была не просто какая-то голова, а голова шамана, добыть которую было великой честью и доказательством силы для демонов куда более высоких рангов. Возможно, я неверно оценил, кто сейчас передо мной.
- Вы… сами… это ваша голова?
В этот момент шаман каким-то образом освободился от тряпки, не дающей ему говорить.
- Конечно сам! Да ты посмотри на него, дубина! Он же настолько туп и жалок, что его даже мелким клерком не берут работать, а я – Великий Мастер. Обладать мной – это знак почета.
- Извините… эээ … Мастер… но как же тогда... – я переводил взгляд с головы на демона и обратно. Ситуация принимала даже комичный оборот.
Демон оскалил все три ряда своих клыков в довольной улыбке.
- В карты выиграл. Случайно. Никогда еще мне так не везло.
- Еще бы! Сам ты не смог бы обыграть моего хозяина, даже будь у тебя на руках флеш-рояль! Все дело в проклятии, если бы я заметил его раньше, мне не пришлось бы таскаться с тобой по этим подворотням, вонючее ты ничтожество!
«А с тряпкой во рту ему было не так уж и плохо» - подумал я.
- Так значит, вы хотите портрет…
- Да. Я понимаю, что не смогу ходить по границе с этим в лапах, придется продать, но такая удача! Никто ж не поверит! Хочу, чтобы осталось на память, понимаете?
- Хм… понимаю. Значит, в полный рост, в позе победителя?
Глаза его загорелись, голова несчастно застонала.
- Да, да! И… можно сделать меня… ну… чуть позлее?...
- А в это вам поверят? - Мне становилось смешно. Каким бы он ни был, но он был демоном, большинство из местных обитателей боялись бы его и просто так, но он и правда был весьма жалок, и я ему почему-то симпатизировал. В конце концов, в рисунках есть свои плюсы, порой они не так жестоки, как фотографии.
Он потупил голову и просто молча с надеждой на меня посмотрел, еще раз улыбнувшись. Слюна стекала с его клыков на мой только что вымытый пол. Я был согласен изобразить его верхом хоть на Цербере, лишь бы он поскорее ушел.
- Становись сюда, на этот подиум. Мастера бери за волосы. – и пока тот не успел начать возмущаться, я быстренько заткнул ему рот. Свет настраивать не стал, в этот раз в этом не было необходимости. На самом деле, я практически не смотрел на заказчика. Он постоянно крутился, то сутулился, продолжая капать слюной на пол, но гордо выпрямлялся, то пытался поймать вырывавшуюся голову Мастера, то уклонялся от его укусов…
Портрет получился больше похожим на шарж, и не сказать, что я был доволен своей работой, зато времени на него ушло немного. Я протянул лист демону. Он молчал, причем молчал долго. Мастер, искоса заглядывая в рисунок, хихикал сквозь тряпку во рту.
- Ну, как? – не выдержал я.
Демон выронил свою драгоценную голову и стал пожимать мне руки, хотя мог и переломить меня пополам одной лапой.
- Спасибо, спасибо! Это замечательно! Это нужно всем показать, скорее!
И скалясь во всю морду, врезаясь в косяки и редкую мебель, он убежал прочь. Я даже не стал его окликать и напоминать про оплату. Пусть хоть немного побудет довольным. На рисунке ведь получился совсем не он, а какой-то страшный свирепый монстр, гордо сотрясающий голову побежденного, чье лицо исказила смертная скорбь. Но мне-то что. Главное чтоб клиент остался доволен.



p.s. рисунок - женькин, на него ассоциация и появилась.

Русалки
aniwia


- Чертовщина какая-то!
Я в сердцах пнул носком ботинка кусок мха на берегу озера. Третья утопленница только за этот месяц. Приходилось признать, что следствие зашло в тупик. У меня оставалось всего несколько дней перед отъездом обратно в город, и до сих пор не было ни одной стройной версии происходящего. Небольшая деревушка, на пару сотен жителей, кого ни возьми – обязательно приходятся друг другу родственниками или сватами. Уровень жизни у всех одинаковый, причин для зависти нет, свежий воздух, живописная природа, живи да радуйся, а тут молоденькие девушки, краса деревни, тонуть начали. Да с такой завидной постоянностью, что все жители были уверены в мистической подоплеке происходящего, и убедить их в обратном не было абсолютно никакой возможности.
- Что, капитан, все виноватых ищешь?
Дядя Андрей, известный на всю деревню кутила и человек широчайшей души, стоял чуть поодаль от кромки воды.
- Ты лучше б мужиков позвал, тело отнести надо, да и свидетелями как раз будут.
Он как-то горько усмехнулся, пытаясь раскурить самокрутку.
- А че его нести? На храмовой земле не похоронишь, а так на завтрашний день она опять тут же будет, с подружками хороводы водить.
Я еще раз глянул на зеленоватую у берега воду озера и отошел подальше, чтобы можно было прислониться спиной к стволу старой ивы, да и собеседника отсюда слышно было лучше.
- Дядя Андрей, ты, говорят, образованный человек, в городе учился, а веришь во все эти небылицы.
Он скривился в усмешке пуще прежнего.
- Эх, капитан, приехал к нам в глубинку, так отбрось свои городские замашки. Убийства, расследование… Всем, кроме тебя давно понятно, что русалочьи это все проделки.
Солнце катилось к горизонту, покрывая водную гладь красными и золотыми расплывающимися пятнами.
- Русалки, говоришь?
- Конечно, русалки! А ты думал, что наши сами топиться пойдут? Да зачем им энто нужно. Знаешь же, жизнь у нас тут хорошая, чего б им не жилось? И ладно б одна, всякое бывает, драма какая жизненная приключилась, а так уж шесть девок.. или семь?... Запамятовал…
Я тяжело вздохнул.
- Семь, дядя Андрей, уже семь…
- Вот видишь, по-любому русалки балуются. А все из-за таких как ты, капитан, неверящих.
Удивлению моему предела не было.
- Что ж ты такое говоришь-то?? Я-то тут причем?? Я ж из города специально к вам помочь приехал, виновного найти, а ты…
- А ты не кипятись, капитан, не кипятись. Русалки, они хоть из воды да тины сделаны, да все равно девки обидчивые. – тут он рассмеялся, последний раз затянулся и отбросил окурок в камыши. – Ты вон там на берегу домик видишь? Знаешь чей будет?
Я присмотрелся к покосившемуся домику на той стороне озера.
- Смотрителя. Я с ним разговаривал как-то раз, он же за порядком тут следить должен, только он нелюдим, и двух слов не вытянешь, а с виду и мухи не обидит.
Дядя Андрей снова засмеялся, да так, что смех быстро в кашель перешел.
- Это, капитан, он сейчас такой. Вон как оброс, бороду не бреет, а раньше первый парень на деревне был, в город ехать собирался, да только председатель наш его не пустил, а почему нам неизвестно, определил в этот домик и дело с концом. Поговаривают, это он русалок и обидел чем-то… ты бы сходил к нему еще раз, может разузнаешь что.
Солнце совсем скрылось, небо уже потемнело, и от воды стало холодом тянуть. Мужичок поежился, посильнее куртку запахивая, и медленно, покашливая, пошел в сторону деревни.
На следующее утро за неимением лучших идей я решил дойти до домика смотрителя. Надо сказать, это и правда моим упущением было, не поговорить с ним основательно, а ведь он главный свидетель, а я так беспечно его вычеркнул из всей этой картины.
Он сидел на приступке, дымил сигареткой и заулыбался при виде меня.
- Доброго утречка, капитан. Я уж думал, что не придешь.
Я, право, не ожидал встретить такую готовность к разговору.
- А тебе есть что рассказать по делу? Знаешь, кто девушек губит?
- Как же не знать, все знают. Русалки это все.
Да что ж ты поделаешь с народом этим необразованным, суеверным!
- Может, ты еще знаешь, отчего они это делают?
- И это знаю, - усмехнулся он грустно. – Если по твоим соображениям, то я виноватым во всем и получаюсь. Да ты присаживайся, в ногах правды нет, а то рассказ может долгим выйти.
Я присел рядом с ним, он угостил меня сигаретой и, смотря куда-то вдаль на покрытую рябью воду, начал рассказывать.
- Ты б, капитан, на меня год назад посмотрел. На меня вся деревня засматривалась, почти все девки за мной увивались… А я чего-то большего хотел, отец даже в город меня отправлял, чтобы в полк служить поступил… Ну я на радостях как-то и перебрал хмельного, сидел прям на этом месте, где сейчас сижу, в воду смотрел, все пытался понять, угадать, что меня ждет-то впереди… да за мыслями камушки в воду потихоньку и бросал… Кто ж знал, что там дома этих водяниц… ну попал в какой-то, поломал, они на меня обиду и затаили. Решили к себе забрать. А ты их видел, капитан?
Я только отрицательно головой покачал.
- Краси-и-ивые… Не чета нашим деревенским. И мужиков знаешь как изводят? Поцелуют, а у него кровь от этого поцелуя и охладевает, он как бы очарованный получается, они его к себе на дно и тянут. А я… ох… а со мной что-то не так пошло. Целуют, а действия никакого. Вот уж они злились! – при этих словах он довольно хохотнул и дальше продолжил, чуть снизив голос. – Я на радостях, что от русалок ушел, пошел к самому председателю, похвастался. А он меня к дохтуру, кровь пустили, изучали её. А потом сказали, что вирус у меня в крови какой-то, что не похож я на обычных людей, поэтому, мол, и поцелуи русалочьи на меня не действуют. Я то думал, может и выносливость от этого какая будет лишняя, на службе пригодится… а дохтур сказал, что опасен я, вдруг этот вирус заразен, да не известно как на людей-то подействует… Заставили бумагу подписать, что никуда я отсюда не уеду, и вроде как на службу сюда определили, подальше от деревни…
И он замолчал. Я подождал немного, думал, может вспоминает что, сейчас продолжит. Но не дождался, сам спросил.
- А девушки? Их-то русалки за что?...
- Эх ты глупый человек… Они ж меня так и не простили, и за домик поломанный злятся, и за то, что поделать ничего не могут. А как увидят, что ко мне девушка какая пришла, они её сразу к себе и заманивают. Они ж потом с ними утопленницами и остаются, в лунную ночь такие хороводы устраивают. Я сначала едва не попался. Выхожу ночью на крыльцо, смотрю, Марья на берегу танцует и меня к себе зовет. Как тут уж не пойти? А она берет меня за руку, а рука ледяная! И тащит в воду! Тут я и понял, что это русалки так решили меня со свету свести. Я уж закрылся в этом домике, не выхожу никуда, одежу не меняю, бороду отпустил, да девкам сказал, чтоб не ходили, худо будет, а они все равно ходят…
Я на воду смотрел и не знал, что сказать. Сказка сказкой, да так ладно все выходит… А тут он резко развернулся ко мне, да рукой в плечо вцепился.
- Послушай, капитан, ты ж городской будешь, вроде как начальство. Может, ты скажешь председателю, чтобы отпустил он меня отсюда, а? Всем же лучше будет. А то ко мне дочка его обещалась прийти, ты скажи ему.
Уходил я от его домика в глубокой задумчивости. Русалки, утопленницы… Современная наука отрицает… А хотя, чем черт не шутит! На следующее же утро пошел в дом к председателю, да рассказал ему все, что мне смотритель поведал. И про дочку его упомянуть не забыл. Через пару часов на моем столе лежало письменное разрешение на имя такого-то отправиться в город, даже жалование кое-какое выделено было. И мне небольшая записочка, чтобы письмо рекомендательное ему написал, что я и сделал с удовольствием.
Потом, через пару лет, встретил я этого парня в одном полку, славный из него офицер получился. И справки еще наводил какое-то время по долгу службы, утопленниц в той деревне больше не было, зато сколько слухов всяких и легенд о песнях ночных волшебных на том озере по всей стране разлетелось - не сосчитать.